БелФасТ: Тексты песен

Ирландский бродяга

По портовым часам в восемнадцать ноль шесть
Мы покинули старый порт Корк.
В трюме груз кирпичей, и числа им не счесть,
Прямиком мы везли их в Нью Йорк.
И пусть мачта скрипит, пусть боцман храпит.
Любой по фигам нам штормяга.
Вот водную рябь носом режет корабь
Под названьем «Ирландский Бродяга».

С нами Бэрни МакГи, он без правой ноги.
С нами Хоган из графства Тайрон.
Тут МакГерк-Раздолбай, он ужасный лентяй,
И его корешок Мик Малоун.
Здесь О'Тул-Грубиян, он, как правило, пьян,
Он в трюме фигачит спиртягу.
Молодой Мик МакКан, шкипер и капитан,
По волнам направляет «Бродягу».

Мы везем тонны три лошадиной икры,
И сто тысяч гнилых одеял,
Восемь тысяч голов бородатых козлов,
Навсегда ими трюм провонял.
Есть у нас сто пудов ослиных хвостов,
И всякая прочая бяка.
Я б добавить хотел, что по пушки осел
Наш корабль «Ирландский Бродяга».

Так мы плыли семь лет, и не знали мы бед,
Но Нептун нас на рифы понес.
А какой-то дебил наши шлюпки пропил,
И спаслись только я и мой пес.
Плыли мы на бревне, стало голодно мне.
В слезах я простился с собакой.
А когда хвост доел, тут я уразумел —
Я стал последним «Ирландским Бродягой»!

Гэлуэйский залив

Может я вернусь в Ирландию однажды,
Жажду странствий наконец-то утолив,
Что бы снова на меня жена бранилась —
Рот ее велик, как Гэлуэйский залив.

Эта дама может выпить бочку пива,
Даже капли мимо глотки не пролив.
Я уверен: если б в море виски было,
То она ушла б жить в Гэлуэйский залив.

На спине ее — наколка карта Мира,
Есть там Дублин, есть там Слайго и Кардифф,
И когда моя родная моет спину,
То стекает пена в Гэлуэйский залив.

Буян-гуляка

Я с юности ранней гулякою был,
Лишь что заработаю — раз! — и пропил!
Со свистом, как ветер, промчались года.
Не буду гулякой теперь никогда.

Надоело, все, хватит!
Хочешь верь, хошь не верь,
Но буяном-гулякой
Я не буду теперь!

Зашел в трактир я, небрит и в пыли,
Трактирщица знала, что я на мели.
»- Налей мне в кредит» — а в ответ «- Отцепись!
Клиентов таких у меня завались!». 

Достал из кармана я тыщу рублей,
Трактирщица сразу же стала добрей.
"И пиво, и водка — все есть для тебя,
А про «отцепись» я сказала шутя.  

К родителям старым к рассвету приду,
С порога в колени я им упаду.
"Простите меня!» — со слезами скажу,
"Отныне буянить и пить завяжу!» 

ПР. Надоело, все, хватит!
Хочешь верь, хошь не верь,
Но буяном-гулякой
Я не буду теперь! 

Праздник у Ланнигана

Мой сосед кинул кони и сыну оставил он
Ферму, коня, трех свиней и овцу.
Сын его вышел тотчас из запоя
И справить поминки решил по отцу.

Он созвал всю родню и позвал всех соседей,
Но это — не редкость у нас на селе.
Были Долланы, Нолланы, Рози О'Грэйди,
Был приглашенным и я в том числе.

Во дворе стол накрыли и стулья расставили,
Дедушка Шон зажарил быка,
Молли Маллоун привезла бочку пива,
А миссис О'Брайн спекла пирога.

Шесть недель потратил я в Дублине,
Шесть недель просто так, твою мать!
Шесть недель потратил я в Дублине,
Джиги и рилы учился плясать… 

Шаг вперед и два шага назад,
Шаг вперед и два шага назад,
Шаг вперед и два шага назад,
Джиги и рилы учился плясать… 

В три часа по полудни мы сели за трапезу,
Лично хозяин нам всем наливал.
Выпили сто, и тогда про покойного
Каждый хорошего что-то сказал.

Дядя Патрик сказал, что ходил на рыбалку с ним,
Что «вот такого» поймали сома,
Миссис О'Брайн ходила с ним в школу,
Вот только когда, не помнит сама.

А под вечер, когда все напились-наелись,
Дедушка Шон отошел поблевать,
Старики о политике начали спорить,
А молодежь начала танцевать. а ПР.

Были девушки милыми, парни веселыми,
В парах плясали, а так же в кругу.
Было все хорошо, пока Теренс МакКарти
Не наступил мисс О'Тул на ногу.

Завизжала она, как свинья в скотобойне,
И братьев своих она всех позвала.
Братья ее уже крепко припили, и
Тут началась просто куча-мала.

Забулдыга

Я стал забулдыгой с шестнадцати лет,
Вдоль и поперек исходил я весь свет.
И вот я под деревом тихо сижу,
Сквозь горлышко внутрь бутылки гляжу.

А я грязный, безобразный,
Я пьяный в говно,
И все, что имел я, пропито давно.
Пускай не пришелся я вам ко двору,
Но я — забулдыга, и им я умру.

Случается в легкую денег срубить,
Я сразу иду по пивнухам кутить.
На баб я не трачусь, я всех их послал,
Я выпивке сердце и душу отдал.

Ах, выпивка, выпивка, мама моя,
Ты батю сгубила и губишь меня.
Но пью я тебя и все время хвалю.
Ах, выпивка, как же тебя я люблю!

Пластелиновый Фаррел

Однажды ранним утром шагал я через горы,
Я встретил капитана и стал искать с ним ссоры.
Достал тогда я шпагу и пистолет кремневый,
Сказав: «Гони монету, прохожий непутевый!"

Маш-а-рум-тага-дум-дага-да!
Покуда виски есть, покуда виски есть
Все в мире ерунда!

Я подсчитал добычу: два шиллинга, три пенни,
Я их понес домой к своей прекрасной Дженни.
Молчать до крышки гроба она поклялась твердо,
Но женщину Бог создал по наущенью черта! 

Вот в спальню я поднялся, и спать я завалился,
Я Дженни не дождался, я сразу отрубился.
Она украла пули и шпагу мне сломала,
За капитаном Фаррелом гонца она послала. 

Я утром встал с постели небритый и патлатый,
Вдруг вижу капитана, а с ним его солдаты.
Схватился я за ножны, а в них одни обломки,
И тут меня хватают и вяжут мне рученки! 

В час, когда луна взойдет!..

— Расскажи мне, Шон О'Фаррел,
А куда ты так спешишь?
— Обещаю — все узнаешь,
Если только помолчишь!

Есть приказ от капитана — 
Ночью двинуться вперед!
Вместе мы мечи поднимем
В час, когда луна взойдет!

В час, когда луна взойдет! 
В час, когда луна взойдет! 
Вместе мы мечи поднимем 
В час, когда луна взойдет!

-А скажи мне, Шон О'Фаррел,
Где назначен встречи час?
-У амбара за рекою,
Там же где и в прошлый раз. 

А еще пароль запомни — 
Крикни так, как выпь орет, 
И иди скорей к амбару 
В час, когда луна взойдет!

В час, когда луна взойдет!..

Над долиной раздавался 
Лязг разгневанных мечей:
Этой ночью убивали 
Протестантов-стукачей.

Распростись скорей со страхом,
Растопи сомненья лед!
Отомстим мы сассанахам
В час, когда луна взойдет!

В час, когда луна взойдет!..

Эшафот

Ах, какой, какой сегодня день!
Такой бывает только раз в году… 
Как жаль, что этот вечер не увижу я:
Я на эшафот сейчас взойду… 

Повсюду слышен детский смех,
Играют дети в салочки в саду.
Как жаль, что смеха больше не услышу я:
Я на эшафот сейчас взойду… 

Вокруг так много англичан… 
Не смог я больше с ними жить в ладу.
Как жаль, что их так мало я убил!
Я на эшафот сейчас взойду… 

Белфаст

Ночь пришла в мятежный город,
Спать легли подрывники,
Блокпосты укрылись тенью,
Тихо спят броневики… 

На посту храпит британец, 
Он упитан и мордаст… 
Удивительно прекрасен 
Поздним вечером Белфаст!!!

Все суды давно закрыты,
Дома пристав бьет жену,
И судья, откушав чаю,
Отправляется ко сну… 

Пусть кошмар ему приснится —
Он массон и педераст!
Удивительно прекрасен 
Поздним вечером Белфаст!!!

Католический священник
Церковь на замок закрыл.
Протестантский мальчик Томми
Под себя в постель сходил.

А в застенках парень Джинджер
Всю свою братву продаст… 
Удивительно прекрасен 
Поздним вечером Белфаст!!!

Пушки, Танки и броня

Пушки, танки и броня — 
Одинакова фигня. 
Прекращения огня 
Британцам не дождаться!!! 

Ранним утром город Белфаст 
Наполняют мудаки 
В камуфляже и в беретах, 
Разминая кулаки. 

И в дома они врываясь 
Избивают сонный люд. 
Мебель в доме всю ломают, 
Всюду гадят и плюют…  

Пушки, танки и броня… 

Им не писаны законы, 
Вместо них одни понты…  
Если ты рожден ирландцем, 
То уже виновен ты. 

И весь мир спокойно смотрит 
На такое вот говно. 
А теперь скажите прямо — 
На фиг надо нам оно?! 

Пушки, танки и броня… 

Гордо встань под наше знамя 
Юный, зрелый и старик! 
Был вчера ты глупый люмпен, 
А сегодня — подрывник. 

Быть Ирландии свободной, 
Надо только поднажать! 
Я за это отвечаю, 
Век свободы не видать! 

Пушки, танки и броня… 

Угонщик О'Хара

Жил-был недалеко от Мулленгара
Мужчина по фамилии О'Хара.
Он протестантов не любил 
И на законы клал,
По вечерам он в паб ходил
И малость выпивал.

В субботний вечер как-то раз
За стойкой он сидел
И гэллоуэйские скачки 
По телеку смотрел.
Украдкою подсел к нему 
Сапожник Пат О'Нил
И, слово за слово, его 
На пинту раскрутил.

И постепенно разгорелись страсти, 
Ведь речь пошла о городе Белфасте:
Чего достоин Тонни Блэр — 
Пинка или петли,
И как опять на Кроссмаглен
Британцев провели.

Уж скоро полночь на дворе,
Но не смолкает спор.
И заключили эти два 
Такой вот договор:
На мессу Пат О'Нил придет,
Надев жены парик,
Когда О'Хара украдет
В Белфасте броневик.

О'Хара обзавелся бородою
И волосы припорошил мукою,
В ботинок камень положил, 
Правдиво стал хромать.
Приехав вечером в Белфаст,
Пошел объект искать.

Пока О'Хара в поисках
По городу ходил,
Какой-то долбанный стукач
Спецслужбам сообщил:
"Приехал в город Белфаст
Злодей, папист и вор,
Который хочет умыкнуть
Наш бронетранспортер».

И, хоть казалось, город на засове,
И патрули все были наготове,
По улицам в тот день ходил
Всклокоченный старик,
А вечером пропал один
Британский броневик.

Повсюду ищут вора,
Филеры сбились с ног,
Но ни найти, ни ни описать
Никто его не смог.
В газетах и журналах 
Статьи про броневик,
А в Мулленгаре Пат О'Нил
Примеривал парик.

Спецслужбы вора тщательно искали,
Словами нехорошими ругали;
А он, запрятав броневик,
Пошел в ближайший бар
И утром первым поездом
Вернулся в Мулленгар.

Песня пожарного

Отвага — это ценный дар,
Когда вокруг тебя пожар,
Когда повсюду дым и вонь,
Когда везде ревет огонь… 

Огонь, вода и тяжкий труд
Меня в могилу заведут,
Пока водитель за рулем 
Сидит в кабине королем.

Охвачен пламенем фасад,
А он прикуривает, гад!
Мне дым проник и в нос и в рот,
А он кусает бутерброд.

Усталый, грязный и больной
С пожара еду я домой,
А тот напыщенный мудак
Пойдет с девчонками в кабак.

Прощайте, дымные дрова — 
Я получил вчера права.
В огонь я больше не хочу — 
Теперь баранку я кручу.

Огонь, вода и тяжкий труд
Пускай теперь других влекут,
А я в кабине за рулем
Отныне буду королем!

Молли Малоун

Я в Дублине старом служил кочегаром,
И там познакомился с Молли Малоун.
Шагая в раскачку везла она тачку,
Притом напевая: «Элайв-элайв О!"

Элайв-элайв О, элайв-элайв О!
Шагая в раскачку, элайв-элайв О!
Элайв-элайв О, элайв-элайв О!
Притом напевая: «Элайв-элайв О!"

Ее папа тоже был пьяною рожей,
И семь дней в неделю был пьяным в говно.
Шагая в раскачку, он тоже вез тачку,
Притом напевая: «Элайв-элайв О!» 

Пропив свою тачку, от белой горячки
Скончалась несчастная Молли Малоун.
Но по воскресеньям ее привиденье
На кладбище воет: «Элайв-элайв О!"

Марш О'Брайнов

Поднимайся Ворон ввысь!
Эй, на флангах, подтянись!
Трус Мэлмора, берегись,
Горят твои окраины… 
На войне и на пиру
Наш король Бриан Бору!
Вейся Ворон на ветру,
В бой идут О'Брайны… 

Подлый Лейнстер вновь восстал
Иноземцев он позвал,
Но ни разу не бывал
Наш король разбитым… 
Он корону и доспех
Носит лучше прочих всех,
И сопутствует успех
Ему в бою открытом!

Всюду слышен Эйры зов!
Тысячи ее сынов
Не щадя своих голов
Выйдут биться в поле… 
Грозный Мурхад точит меч
Чтоб захватчиков иссечь,
И с Победой в землю лечь —
Нету лучше доли!!!

Посмотри на ряд знамен —
Сколько гэльских здесь имен!
Лейнстер будет побежден
В этой славной битве!
Черный ворон в небо взмыл,
Солнце крыльями закрыл,
И колени приклонил
Сам король в молитве… 

Одноглазый лепрекон

Приехал на каникулы
Я к дяде в графство Дерри,
Забор ему покрасил, 
Наличники и двери… 

А вечером наполнив
Свой Гиннессом живот,
Мне дядя тайну рассказал:
"Здесь лепрекон живет… «

И смеется он, и глумится он
Этот подлый одноглазый лепрекон… 

Изрядно нагрузившись,
Поведал также дядя,
Что если к лепрекону
Подкрасться тихо сзади,

Схватить его и крикнуть:
"Попался, лепрекон!»,
То выполнить желание 
Мое обязан он.

Но смеется он, и глумится он
Этот подлый одноглазый лепрекон… 

Решил его поймать я
На золотую брошку.
Наживку я закинул
И прикорнул немножко… 

Когда-же я проснулся,
Гляжу — приманки нет,
А лепрекона подлого
Давно простыл и след!..

И смеется он, и глумится он
Этот подлый одноглазый лепрекон… 

Сосед старик МакГваер
Так надо мной смеялся,
Что рухнул с табурета
И по полу валялся… 

Но, вволю насмеявшись,
Он ценный дал совет:
"Лови его на Гиннесс, брат,
Приманки лучше нет… «

Но смеется он, и глумится он
Этот подлый одноглазый лепрекон… 

Все так и получилось —
Мой лепрекон нажрался,
Вращал свирепо глазом
И матерно ругался,

Но выполнил желание
Мое тот лепрекон —
Есть у меня теперь свой паб,
А в нем бухает он!

Здесь смеется он, и танцует он
Вечно пьяный одноглазый лепрекон…  

Поля у Атенрай

За тюремною стеной
Я слышу голос твой… 
Мне вкатили самый долгий срок, 
Чтоб британец сладко спал,
Чтоб чего я не взорвал,
Чтоб бороться за свободу я не мог…  

Э-эй, средь полей у Атенрай
Прошу, моя родная, не рыдай… 
Я не знаю где и как
Наш повержен будет враг
Но я верю — это будет, так и знай!..

И за кладкой из камней
Ты Гиннесса милей.
Мне разлука — по сердцу ножи… 
Ты пирог мне испеки
Из веревки и муки,
И напильник как начинку положи… 

Э-эй, средь полей у Атенрай… 

И на волю вырвусь я,
Любимая моя,
И к тебе на крыльях прилечу!..
Станем снова зажигать,
Хулиганить и бухать,
И наденет маску добрый Пикачу… 

Э-эй, средь полей у Атенрай
Прошу, моя родная, не рыдай… 
Я не знаю где и как
Наш повержен будет враг
Но я верю — это будет, так и знай!..

Смит из Бристоля

Смит из Бристоля, замечательный моряк
С пистолетами и с саблей, хэв-я-хо!
Набрал себе команду благороднейших бродяг
С пистолетами и с саблей, хэв-я-хо!

     Всегда с законом ладил,
     Топил себе и грабил
     Он только иноземных моряков,
     Но дернул черт поклясться
     С врагами разобраться,
     И на войну пошел он, хэв-я-хо!

Смит из Бристоля был добрейший старый лорд,
С пистолетами и с саблей, хэв-я-хо!
При встрече супостаты сами прыгали за борт
С пистолетами и с саблей, хэв-я-хо!

     Несчастные голландцы,
     Французы и испанцы
     Висели на фок-рее у него.
     Он свято чтил корону,
     Всегда был предан трону,
     И стал он адмиралом, хэв-я-хо!

Но все герои гибнут всегда во цвете лет
С пистолетами и саблей, хэв-я-хо!
На мостике стоял он и доедал обед
С пистолетами и с саблей, хэв-я-хо!

     Но пуля аркебузы
     Ему пробила пузо,
     И кровь пошла из горла у него… 
     Когда он «кони» кинул,
     Ему тогда лишь минул
     Всего восьмой десяток, хэв-я-хо!

21. Прощание с Типперери

Я сотню тысяч килограмм
Картошки накопал,
Но все равно всю жизнь свою
Ужасно голодал.

Я в детстве много раз слыхал
Про чудный Тир-на'н-Ог,
Но то, что это — Мерикай… 
Понять недавно смог!

До свидания, Мик! До свидания, Пат!
До свидания, Кэйт и Мэри!
Я покидаю навсегда
Родимый Типперери… 
Зеленый остров за кормой — 
Ирландия, прощай!
Меня к себе давно зовет
Волшебный Мерикай!..

Сложил я в старый чемодан
Серебряные ложки
И две бутылки первача,
Что гонят из карошки… 

Оранский свитер и бойран,
И шамрока пучек —
Все это будет для меня
Ирландии клочек

До свидания, Мик! До свидания, Пат!..

Я буду ставить пред собой
Серьезные задачи,
Я все сумею, все смогу —
Я не могу иначе

Гордиться скоро сможет мной
В Ирландии семья,
И президентом США
Однажды стану я… 

До свидания, Мик! До свидания, Пат!..

Скрипач на лугу

Я вечером как-то по докам бродил,
Плевался я в море и молча курил… 
За шумом прибоя услышал я как
Такую пел песню нетрезвый рыбак:

Заверните меня в одеяло,
Ведь встать я уже не смогу… 
Ведь скоро я буду
Далеко от сюда,
Там, где играет скрипач на лугу… 

Об этих лугах я наслышан давно,
Хотя и сомнительно как-то оно.
О них говорили не раз старики — 
Туда после смерти идут рыбаки.

Заверните меня в одеяло… 

И вот что еще я добавить могу:
Там бабы и пабы на каждом шагу,
В тех пабах бармен вам бесплатно нальет,
Там свежее пиво на ветках растет… 

Заверните меня в одеяло… 

Однажды луга и меня позовут,
Друзья в одеяло меня завернут.
По радуге я босиком побегу,
И встретит меня тот скрипач на лугу…  

Финнегановы поминки

Тим Финнеган в Донеголе жил,
С рождения был нетрезвым он.
Всю мебель в доме он пропил,
Посуду всю и патефон.

Но как-то раз порой ночной
Тим в пабе сильно перепил, 
Шагал из паба он домой,
Упал и череп свой пробил.

Уак-фол-ли-да, давайте, братцы,
Заходите кто-нибудь
Выпить пива и подраться,
Финнегана помянуть! 

Как только утром труп нашли
С большой дырою в голове,
Покойника домой снесли
К опохмелявшейся вдове.

Хоть Тим с женой был часто груб,
Она давай о нем рыдать,
Потом обмыла хладный труп
И положила на кровать. 

Под вечер к ней пришли друзья
(Одной ведь в горе нелегко),
Была им подана кутья,
А позже виски и пивко.

И стала миссис О'Брайн рыдать:
"О, Боже правый, помоги!
Без Тима плохо выпивать!"
"Заткнись!»- сказал ей Пэдди МакГи. 

Встал муж обиженной мадам,
Сказал он: «Пэдди, ты — неправ!"
Ему дал Пэдди по зубам,
Костяшки пальцев ободрав.

И тут сраженье началось
Без соблюдения полов,
И все, что двигалось — дралось
Под треск проломленных голов. 

Вот Мик Маллони, старый плут,
Стаканом в Молли запустил,
Но промахнулся он на фут,
На Тима виски он пролил.

Вдруг тихо начал Тим дышать,
Все замерли мгновенно тут,
Затем сказал он: «Вашу мать!
Спокойно сдохнуть не дадут!» 

Кружеца пивца

Помню, как-то раз теплым летним днем
В парке я сидел с корешем вдвоем,
И птичка с ближнего деревца
Напевала мне про кувшин пивца.

Ту-ру-лу-ру-лу, ту-ру-лу-ру-лэй,
Ту-ру-лу-ру-лу, ту-ру-лу-ру-лэй… 
И птичка с ближнего деревца
Напевала мне про кувшин пивца… 

А вчера я спал, и приснилось мне,
Будто я в гостях, но не знаю где.
Со мной сидит красна девица,
На столе стоит кружечка пивца. 

Если по утру голова болит,
Щурятся глаза, все внутри горит,
Займи деньжат и пошли гонца,
Что бы он купил ящичек пивца. 

Если доктор сделал все то, что мог,
А больной не чует ни рук, ни ног,
Как избежать страшного конца?
Надо выпить холодного пивца! 

А когда умру, вас друзья молю
Просьбу выполнить странную мою:
Пускай в гробу прямо у лица
Мне положат бутылочку пивца! 

Армейские ботинки

Историю я вам одну расскажу,
О том, почему такой грустный хожу.
Собрался я вечером к бабе пойти
В ботинках армейских, мать их ети!

Ах, лучше б ее я вообще не встречал!
Так вот, я пришел, тихо в дверь постучал,
Она через дверь вопрошает: «Кто там?"
"Впусти! Я в ботинках сейчас дуба дам!"

Она дверь открыла, сказала «Входи,
Ботинками только ты не наследи!"
Вошел я, оставив за дверью метель,
И прямо в ботинках я прыгнул в постель.

Всю ночь напролет простонала она,
Да так, что краснела на небе Луна!
А утром толкает она меня в бок:
"В армейских ботинках родится сынок!» 

Я взвизгнул, как девка, увидевши мышь:
"Какой еще сын, ты о чем говоришь?"
Штаны я и куртку в момент натянул,
В ботинках армейских в окно драпанул!

Вот что в заключенье сказать я хочу:
Я ей алименты исправно плачу!
И стала кошмаром теперь жизнь моя… 
А ботинки армейские выкинул я! 

Угадайте: кто она?

Девчонкам парни там и тут
Совсем прохода не дают,
То гребенку отберут,
То водою обольют.

Знают все девчонку эту,
По всему известна свету.
В одного лишь влюблена — 
Угадайте, кто она?

Альберт Муни говорит,
Что он ее боготворит.
Конкурентов семерых
Он избил ного под дых.

Она выходит на крыльцо,
На руке ее кольцо.
Кто бы что не говорил,
Его милый подарил.

Дождь, и снег, и ураган: 
Альберт Муни — хулиган.
Пусть он гопник и пижон,
Он ей в сердце поражен.

Для амуровых сетей
Нет нехоженых путей.
Пусть им будет ночь длинна… 
Угадайте, кто она?

Предгорья Коннемары

Я таился так как мог,
Дверь я запер на замок… 
Над трубой пошел дымок
В предгорьях Коннемары

В стужу, холод и жару
Я с собой ведро беру
И крадусь в свою нору
В предгорьях Коннемары

     Есть у нас один такой закон:
     Пей, банши и лепрекон!
     Все мы гоним самогон
     В предгорьях Коннемары

Здесь любой — и стар и млад —
Завести бы был бы рад
Самогонный аппарат
В предгорьях Коннемары

Эта «горная роса» — 
Не напиток, а слеза,
Будто пляшут небеса
В предгорьях Коннемары 

Прячь ведро и змеевик — 
Вон идет налоговик!
Самый вредный он старик
В предгорьях Коннемары

Сам из принципа не пьет,
И соседям не дает… 
Он здоровеньким помрет
В предгорьях Коннемары 

Я вернусь… 

Рассветает в небе надо мной,
Желтый круг луны уже давно погас… 
Всем святым тебе клянусь: 
Я опять к тебе вернусь,
Я к тебе ведь возвращался уже много раз.

Но мотор рычит, и ребята ждут —
Нам никак нельзя не выполнить приказ.
Перед тем как выйти в путь
Дай в глаза твои взглянуть,
И понять, что я вернусь к тебе и в этот раз.

В предрассветной мгле за окном холмы,
Я украдкой что-то промакну у глаз.
Ты в туманной пелене
Улыбнешься где-то мне
Для того что б я к тебе вернулся в этот раз.

Яркий всполох, взрыв, командир убит,
В дно ударил подло вражеский фугас… 
И пытаюсь я взглянуть,
Что там врезалось мне в грудь.
Помоги, Господь, вернуться мне и в этот раз!

Надо мною в небе рассвело,
В облаках открылся зоркий солнца глаз,
Только солнце застит дым.
Зря я клялся всем святым,
Видно не вернусь к тебе уже я в этот раз.

На родной земле наступает день… 
Петр-ключник, принимай в объятья нас!
Только, Петр, погоди — 
Дай мне время что б пойти
Повидать мою любовь в последний самый раз… 

Салли Макленнан

На станцию его мы отвели
И в поезд запихнули как могли… 
А он все пел 
И вылезти хотел
И гарды чуть его не замели… 

Ну, вот, опять
Мне надо уезжать
Я буду всю дорогу 
Виски с Гиннессом мешать… 
Ну а пока налейте мне стакан
И выпьем за Ирландию и Салли МакЛеннан… 

Я помню с самых ранних дней как Джимми зажигал,
Он каждый вечер в пабе на гармонике играл,
И циники рыдали, а жлобы пускались в пляс,
И были все довольны ранним утром.

Но Джимми становилось с каждым годом тут тесней,
Он говорил, что в жизни много есть других путей.
И вот однажды в пабе выпив ровно десять пинт,
Он с нами попрощался ранним утром.

Прошли года, я вырос, только вряд ли поумнел,
И стали мне друзьями самогон и опохмел,
Не помню как я барменом в тот самом пабе стал,
Но только помню — это было утром.

Стою себе за стойкой, тут заходит Джимми в паб,
Оборван и обтрепан, совсем стал стар и слаб,
Устало сел за стойку и выпил десять пинт,
И тихо он скончался этим утром.

Старик моисей (Ра-Ри-Ту-Ра-Ри-Лей)

Ирландию бритский король покорил,
И гэльский язык навсегда запретил.
Приехал в Ирландию старый еврей
И лавку открыл, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Художнику вывеску он заказал,
Вот что на иврите он там написал:
"Вас ждут в этой лавке старик Моисей
И низкие цены, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Шагал мимо лавки болван «фараон»,
И странную вывеску вдруг видит он.
С похмелья был зол, а стал еще злей,
И в лавку ворвался, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

За пейсы хозяина он оттаскал,
Крича: «Старый хрен, ты чего написал?!
На гэльском написан плакат у дверей,
А это подсудно!» Ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Но спорить с ним начал упрямый семит
О том, что на вывеске — просто иврит!
Доспорился он до того, дуралей,
Что в суд был отправлен, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Судья торопился домой на обед,
Сказал он, что умысла злого здесь нет.
Пускай подсудимый докажет скорей,
Что он не ирландец, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Старик Моисей услыхал приговор,
И краской залился, как пойманный вор.
Сняв шляпу и вымолвив: «Азохен вэй!"
Он скинул штаны, ра-ри-ту-ра-ри-лей.

Еврей был оправдан, отпущен домой,
И там он прожил до доски гробовой.
Женился старик на соседке своей
Из клана О'Хара, ра-ри-ру-ра-ри-лей.

С тех пор все О'Хары живут, как хотят,
На гэльском спокойно они говорят.
Ведь каждый О'Хара — немного еврей,
Как дядюшка Мойша, ра-ри-ту-ра-ри-лей

Дублинский зоосад

Накрыло Дублин темнотой
Когда мы брали по шестой…  
Мы только начали с тобой — 
Пойдем в зоопарк погуляем!

Ворота заперты. Увы… 
(Спорнем, что сразу б сдались вы?)
Но очень нас манили львы — 
Забор мы перелезаем.

Я прирожденный верхолаз — 
Ворота мы штурмуем враз.
Как это славно, что у нас
С собой в кармане было… 

Как гений чистой красоты
Ты шумно мочишься в кусты.
А рядом клетка — в ней дрозды
И мухи дрозофила.

Похож на бабушкин комод
Игривый серый бегемот.
Ему мы виски влили в рот
И сами пригубили… .

Гориллы не хотели пить,
Пришлось немного их избить,
И сразу стало легче жить — 
2:0 мы их победили!

Мы стали мерить со слоном,
Но мы похожи лишь в одном — 
Не блещем мы и он умом,
Смирились мы с судьбою.

Зеленый плоский крокодил
Нас на ночлег к себе пустил.
А утром сторож нас избил
Поганою метлою! 

За далекие моря… 

Вот сорок шилингов легли
На барабан, что весь в пыли… 
И эти деньги увели
Меня на самый край Земли.

За далекие моря,
Где флот наш бросит якоря.
Король велел, и вот опять
Мы в даль уходим умирать.

Сквозь дым, железо и картечь
Пройти и голову сберечь,
И вспомнить тех кто не смогли
Пройти весь путь на край Земли

Живым домой вернуться рад
В боях израненый солдат.
Но жаль не ходят короли
С солдатами на край Земли. 

Жалоба святого Патрика… 

Называюсь я Патрик и святым я служу,
И с красивою арфой по небу хожу.
Вот однажды в Сочельник, как-то под Рождество
Я решился на шутку, на одно баловство.

Я спустился на Землю, там где раньше я жил,
И за Веру в Иисуса столько сил положил.
И увидел я домик весь в гирляндах огней,
И к нему по тропинке припустил поскорей.

Мне открыл дверь мужчина где-то лет тридцати,
Я ему улыбнулся: «Разреши мне войти.
Здравствуй, добрый католик, ты меня приюти,
Я хочу этот вечер с тобой провести».

Но мужчина с порога меня отпихнул,
И, сказав что-то злое, под зад меня пнул.
И до самой калитки он меня все пинал,
И совсем на прощание он крыло мне сломал.

Я святой, мне по силам простить людям зло.
Я присел на скамейку и лечить стал крыло… 
Вдруг меня ослепили два ярких огня,
И какие-то люди вновь избили меня.

Я очнулся в подвале на грязном полу,
Кто-то в грязных ботинках мне ходил по крылу.
И хотя пред законом был явно я чист,
Там меня назывли «негодяй» и «папист».

Об меня измочалили палку и плеть.
Все! Такого садизма не мог я стерпеть!
С яркой вспышкой и с громом я вознесся домой,
И теперь я на Землю ни-ни! Ни ногой!

The nost popular:

A random phrase:

Site is built on engine Beowulf 0.64 (14.08.07).